Санжар Оразұлы Жандосов туралы

Айбек Алдабергенов, внук Санджара о деде

Динар Алдабергенова:

Мой сын Айбек Алдабергенов «видел» моего Папу Санджара Джандосова лишь в свои три месяца. Папа не взял его на руки и боялся смотреть на малыша (знал свойство сглаза своих чуть навыкате глаз и огромной любви к детям). Но, конечно, Айбек всегда ощущал его присутствие в своей жизни, как и традиции Папиного Дома Друзей…
Сам он, уже будучи женатым, столкнулся при съеме квартиры, с магией имени своего Деда, когда хозяин квартиры от осторожного недоверия молодым, услышав в разговоре со мной имя Санжар Джандосов, сразу поменял свой настрой… 🙂 И столько уважения, восхищения и грусти было в голосе…
Я очень хочу, чтобы Вы, друзья, прочли это Эссе Айбека, молодого журналиста, написанное в 2012 году. В этот День, в день рождения Папы.

Эссе Айбека Алдабергенова

«Сколько не придумано природой и не опробовано на себе человеком вредных привычек, но привычку задавать глупые вопросы следовало бы поставить во главу списка. Тем более, когда подобные вопросы задаются самому себе. «А что, если бы …?» — и так из крайности в крайность.
А что, если бы Есенин снял номер не в Англетере? А что, если бы Черчилль не курил сигар? А что, если бы Гагарин сказал «полетели» вместо «поехали»? Но я, как человек, которому в силу возраста еще разрешается делать глупости и болеть вредными привычками, не удержусь, и спрошу у себя: «А что, если бы у меня была возможность поговорить с мужчиной, разговора с которым меня лишила его трагическая смерть?»
Мне двадцать лет. И двадцать же лет назад оборвалась жизнь Санджара Уразовича Джандосова. Я не успел хотя бы раз обратиться к нему: «Дедушка», и вместо его живого взгляда я ловил лишь застывшую теплоту, которой отдавали фотографии и мраморная плита, сторожащая покой его дома.
Я бы пригласил его на прогулку по Алма-Ате. По современной, заросшей проводами и стеклом, но не утратившей зеленого обаяния, Алма-Ате. Мы бы шли по Бродвею, Арбату, он бы рассказывал о том, как город умудрялся жить без постоянного автомобильного шума и табачного дыма. Я бы предложил ему прокатиться на метро, а он бы не поверил, что его, наконец, достроили.
Я бы слушал его часами напролет, сколько рассказов задолжала мне судьба! А Дедушка умел рассказывать… Я не проверял, но я это знаю. Он бы говорил про «домик на улице мира», который у каждого свой, и в котором каждый находит любовь. Возможно, мне так не хватает Дедушки еще и потому, что я настолько часто бываю в том самом доме, а его самого в нем нет. Я так часто вижу лица, которые буквально одичали в момент, когда Дедушки не стало. И я задумываюсь, а так ли справедливо утверждение, что «незаменимых людей не бывает»?
Безусловно, Санджар Уразович не был идеальным человеком. Я также допускаю, что он мог позволить себе быть слабым, и, скорее всего, слабость частенько брала верх над всем остальным. Я вот, например, никак не отучусь грызть ногти. «Но кто ж из нас на палубе морской не падал, не блевал и не ругался?». А Дедушка, возможно, слишком любил шумные вечера в компании друзей. В каждом доме он был главным винтиком, вокруг которого крутился целый механизм. Он любил показать себя публике, благо публика принимала его с восторгом. Также, может быть, его слабостью была вера. Вера в идею, которой не суждено было стать реальностью в тех масштабах и идеалах, которые Дедушка себе представлял. Хотя, если откровенно, я не уверен, что вера в идеалы в принципе может быть слабостью.

Мне очень много про него рассказывали. Родители, родственники, его друзья, но чаще всего – люди, которых я видел в первый раз. Я различал рассказы о нем, подслушивая разговоры взрослых. В любом случае, все мое с ними знакомство сводилось к рассказу о Дедушке. Так что ни лиц, ни тем более имен я не запоминал. Все рассказывали об одном и том же, но каждый – по-разному. Также рассказывают про солнце: все видят его по-своему, со своей стороны, с персональными отблесками и затмениями, но суть всегда остается нетронутой: если солнце существует, значит, оно должно светить. И даже после своего захода, волнами проваливаясь за горизонт, оно греет тех, кто не желает с ним проститься.
Каково там, куда попадают люди после смерти? Независимо от их величия, их заслуг, количества прожитых лет и глубины сказанных слов. Не говорю за всех, но для меня Дедушка остался там, где должны оставаться люди, обреченные если не на бессмертие, то на память, способную пережить не одно поколение – в стихах. Там, где настоящий гений разбивается на десятки рифм и основательно закапывается в каждой строке, корнями врастая в кривые времени и эпох.
«Я бы делал свое незаметное дело,
Зная то, что я нужен, да! нужен! другим…
Очень рано моя голова поседела.
Но останется сердце всегда молодым!»
Потребность быть нужным – то, что позволяет человеку оставаться человеком. А желание быть полезным и помогать другим – качество, которое определяет высоту человеческой морали и ширину людской души. И если меня спросят, в чем я хочу быть похож на Санджара Уразовича, я, не задумываясь, отвечу – в стремлении жить не только для себя.
«Ученым будь, или поэтом
Пусть будет нормою твоей —
Светить неотраженным светом,
И быть полезным для людей»

2012 г.